Kuroshitsuji: Your turn.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kuroshitsuji: Your turn. » флэшбек » Плохие люди не поют вслух


Плохие люди не поют вслух

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Название темы: Плохие люди не поют вслух
Кратко о чем: Освободившись пораньше, Роберт спускается в мир людей, чтобы просто отдохнуть. На пути он встречает менестреля Диона и решает присоединиться к музыканту.
Список участников игры: Robert O'Knight, Gabriel
Место: Улицы Лондона
Время: конец XIX века, летний вечер.
Рейтинг: G

0

2

Теплый весенний вечер опускался на Лондона, принося с избегавшим окрестности ветром запахи дня и заставляя прохожих одевать теплые накидки. Люди неспешно брели по пешеходным улочкам города, останавливались отдохнуть в сквериках. В этих местах под вечер собирались жизнерадостные люди, добрые и искренние друг к другу, ведь такое удивительное время - весна... Архангел-менестрель любил приходить в такие скверы в это время, потому что люди здесь источали Свет в самом человеческом его проявлении. Он старался выбирать те, где он своим голосом не смог бы помешать жителям близлежащих домов, и приходил вечерами, когда рабочий день подходил к концу, чтобы не отвлекать людей от их труда. И сейчас было как раз то самое время.
Менестрель вышел из тени дерева, но постарался занять минимум места, и осмотрел своих сегодняшних слушателей. Эти люди ничем не отличались от большинства - простые смертные, сегодня и сейчас находящиеся в благосклонном расположении духа. Только одинокая женщина средних лет в глубине сквера, как казалось певцу, не была рада тому, что находится здесь, но в её мыслях не было ни злости, ни гнева, а потому Томас счел, что ей музыка пойдет только на пользу. Менестрель легко провел пальцами по струнам, чуть подкрутил колки - за день они чуть съехали - и, замерев на долю секунды, теряясь в выборе песни, начал играть. Высокие ноты разлетались по всему скверу, старинная мелодия вытекала из-под пальцев музыканта....
What child is this, who, laid to rest
On Mary's lap is sleeping
Whom angels greet
with anthems sweet
While shepherds watch are keeping?

Истинно прекрасная песня, автора которой человечество так и не узнает, исполняемая архангелом-менестрелем, вызывала самые светлые чувства в душах людей. Некоторые знали этот напев, и по их лицам было видно, что они вот-вот готовы присоединиться к менестрелю, и непременно сделали бы это, не будь вокруг них такого количества людей.
Пожилая женщина, на которую никто не обращал особого внимания, всё так же сидела одна, но по щекам её катились чистые слёзы. Это не опечалило менестреля - ангельское пение вызывает слёзы самые искренние, очищающие сердце и просветляющие душу. Женщина и не думала стыдиться своих слёз, и это радовало Габриэля.
У старинных напевов всегда много куплетов, часть из которых дописывалась уже после написания самого произведения, а потому уличный певец продолжил петь. Габриэль старался максимально скрыть ауру, чтобы не смутитьотдыхающих поблизости смертных. Он только смотрел на прохожих глазами, полными доброты и смирения, и одним этим взглядом улыбался, не изменяя прочие черты лица.

Отредактировано Gabriel (2013-01-01 18:50:50)

+1

3

Мягкий весенний ветерок залетал в небольшой уютный кабинет, заставляя развиваться лёгкую прозрачную тюль.  Чуть шуршали листы бумаги возле стоящей на столе старенькой пишущей машинки. На раскладном диванчике, прислонённый к спинке, сидел большой плюшевый заяц. Казалось что он, смотря на дверь кабинета, ждёт чего-то. Или кого-то… В кабинете было тихо, но тишина была не тяжёлой, а почти безмятежной. Но ей суждено было исчезнуть с появлением на пороге невысокого жнеца, сразу закрывшего дверь изнутри на ключ и сползшего по ней на пол, судорожно выдохнув. Да, сдача отчётов начальнику после того, как его взбесил диспетчер Сатклифф- всё равно, что игра в салки с тигром, в его же клетке, без шансов на спасение. Правда, на этот раз, он отделался слабостью в коленках, и огромным желанием поскандалить. Но чувство самосохранения у рыжего, не смотря на его буйный характер, было развито слишком хорошо. Поэтому шинигами воздержался от швыряния отчётов на стол, он спокойно их отдал и быстрым шагом вышел из кабинета. Ну и что, что он проделал весь путь от начальственного кабинета, до своего бегом… Роберт спокоен, очень спокоен…
Жнец поднялся с пола и, подойдя к дивану, с размаху на него сел, так, что заскрипели пружины. Рыжий протянул руки к кролику, усадив его к себе на колени и расправляя мягкие ушки. Некоторые успокаиваются, когда выкуривают вонючую сигарету, некоторые лечат нервы чаем, а Роберт успокаивался от ощущения чего-то пушистого в руках. Да, это странно. Да, слишком по-детски, но шинигами не мог ничего с собой поделать.
Роб обвёл указательным пальцем шершавый нос, заглянул в глаза-пуговки. Вот, кто действительно поймёт и выслушает, безропотно исполнит роль жилетки и не скажет ни единого обидного слова. Парень усмехнулся.  Мягкие игрушки, как ни странно, всегда у него были, даже в человеческой жизни. Он помнил некоторые их них. Этот кролик, например. Но его рыжий купил уже после смерти, с первой зарплаты. Жнец зарылся носом в пушистый мех. Пахло чернилами, типографическими красками, бумагой и немножко кофе. Ветерок легко шевельнул чёлку диспетчера, заставляя посмотреть в открытое окно. 
О`Найт подхватил игрушку и подошёл к оконному проёму, отодвигая тюль рукой.  Вечерело, солнце потихоньку начинало садиться, а весенний ветер принёс запах сырой земли. Сильно захотелось вниз, на землю, смешаться с толпой и порадоваться весне, вместе со всеми. Ведь каждая весна неповторима. Жнец посадил зайца на диван, взмахнул рукой, открывая голубоватое марево портала, и, спустя секунду, в кабинете снова воцарилась тишина.
Роберт мягко ударился каблуками об землю переулка, чуть пружиня в коленях. Выпрямившись, он оглянулся и, никого не почувствовав и не увидев, снял невидимость. Заложив руки в карманы чёрного пальто, он направился на свет, выходя на улицу, проходящую мимо одного из многочисленных скверов, где в это время собираются люди, чтобы поговорить, и музыканты, дарящие радость своей игрой. Обычно, Роберт к ним присоединялся, но сегодня был не тот случай. Негодование на Ти Спирса за несправедливый выговор, не дало бы жнецу петь от всей души, так, как ему хотелось. А портить песни… увольте.
Шинигами вдохнул поглубже уличный воздух. Да. Запах свежей земли, влажности и свежей выпечки. Парень чуть улыбнулся. Он любил этот мир. А то, что приходится забирать жизни людей… Это тяжко…
Чуть вздрогнув, шинигами быстро запихнул эти мысли поглубже в подсознание и надавал себе мысленных тумаков. Если продолжить об этом думать, есть опасность скатиться в глубокую молчаливую депрессию. Тряхнув головой, он уже хотел направиться мимо, но его привлёкли звуки лиры и чистый голос, поющий старинную песню. Жнец удивлённо приподнял брови. Почему именно эта? Время же давно прошло, весна уже… Но жнец пересёк улицу и вошёл в сквер, желая быть ближе к источнику звука. Он остановился в толпе слушателей, во все глаза глядя на музыканта. Тот пел так, что на душе становилось легко и, почему-то, хотелось плакать. Раздражение тоже ушло, оставив после себя добрую улыбку и мысль: «Он ведь живой и испытывает чувства.». А ещё, появилось желание петь. Петь вместе с этим парнишкой.  И людьми, которые, быть может, тоже будут петь. Некоторые были уже почти готовы, но требовалось их немного подтолкнуть. Шинигами закрыл глаза и глубоко вздохнул.
This, this is Christ the King,
Whom shepherds guard and angels sing:
Haste, haste to bring Him laud,
The Babe, the Son of Mary.
The Babe, the Son of Mary.

Несколько человек удивлённо на него посмотрели, но жнец этого не видел, продолжая петь вместе с менестрелем. Понемногу, к их пению присоединялось всё больше и больше голосов. Это пение объединяло,  согревало душу и показывало, что какими бы не были разными люди, всё равно найдутся те, кто сможет их понять.
Не прерывая пения, Роберт открыл глаза и оглянулся.  Вид поющих людей всегда радовал, но в этот раз, творилось нечто совершенно особое. И происходило это благодаря тому, кто перебирал пальцами тонкие струны, извлекая мелодию совершенно особую. Рыжий с благодарностью посмотрел менестрелю в глаза. Что странно, отводить глаза, против обыкновения, не хотелось.

Отредактировано Robert O`Knight (2013-01-04 06:54:11)

+2

4

Как часто люди позволяют себе забыть о предрассудках, взглядах со стороны и чужом мнении? Габриэль, видевший рассвет человечества, знал - это природе людей, они не могут существовать без норм поведения, оценки посторонних, порицания и поощрения. Слабые, зависимые от чужих слов - зачастую неискренних и глупых, эти создания отчего-то безумно нравились Отцу, и ангелу ничего не оставалось, как разделить эту симпатию Творца и полюбить нелогичных, несовершенных людей всей душой. Полюбить их зыбкий, ничтожно малый и неустойчивый свет, тянущийся к другим таким же крошечным клочкам, их попытки мыслить, бороться с Тьмой и даже ей подчиняться. Кто знает, не пал бы сам Габриэль в пучину мрака, нарушил пару десятков ангельских законов и потерявшись в сомнениях, не будь у него человечества? За людьми всегда нужно было следить, им нужна была Справедливость, и только уход с головой и крыльями в удержание равновесия этого хрупкого мира спасал Габриэля от безумной пустоты внутри, там, где теперь зарождались мысли о самой страшной ошибке архангела, где теперь существовала лишь Тьма, потому что сомнения и сожаления уничтожили Свет, ведь Габи ежедневно, ежеминутно, е-же-се-кунд-но сгорал в своем собственном Аду, быть может, куда более жестоком, чем тот, в который он самолично отправил возлюбленного брата. Но человечество было, и сейчас немногие представители этой расы слушали звенящий голос юного менестреля, поющего современно неуместную летом, но такую светлую и известную всем песню. Габриэль надеялся, что у него получится расшевелить оковы мыслей о репутации, но понимал, что едва ли в этом сквере, чопорном и облагороженном, британцы забудут о своей солидности и серьезности. И пел, просто пел, перебирая струны лиры.
Еще один юноша примкнул к толпе слушателей, и терпкий запах Смерти услужливо сообщил ангелу, кто перед ним. Но есть ли разница для Света, жнец перед ним или человек? По сути, дискриминация по степени "живости" неуместна и просто бесполезна, ведь значение имеет лишь стремление к истинной праведности. А этот юноша привлекал внимание ангела своей открытостью. Простая музыка выносила раздражение из сердца жнеца так просто, словно вся сущность шинигами только этого и ждала. И внутренний свет юноши, освобожденный от тьмы злости, потянулся к менестрелю-архангелу с готовностью пробившегося сквозь корку льда подснежника распуститься во всей своей девственной красе. Жнец запел легким, приятным на слух голосом, и столько внутренней свободы было в этом жесте простоты, что посетители сквера один за другим присоединились к поющим. Габриэль наслаждался этим мгновением, таким редким в Лондоне.
Из десятков куплетов во всех семьях без исключения пели два, и, доиграв последние ноты, менестрель поклонился окружающим и, открыто улыбаясь, спрятал лиру в складки одежды. Здесь сейчас играть что-то еще, знакомое всем, было бы глупо - в головах британцев жесткие рамки нормы сидели так крепко, что переход за них сам по себе был чудом, что уж говорить о том, чтобы этому чуду длиться долгое время. Он только надеялся, что его слушатели запомнят это чувство, когда поешь вместе со всеми просто оттого, что хочется петь, ведь именно так они должны чувствовать себя на службе в церкви, но задолго до появления англиканской ветви не имела с Отцом и Светом ничего общего. Сохраняя на лице улыбку, ангел спокойно сделал несколько шагов к жнецу. Смотря в глаза рыжему, он тихо заговорил:
- Благодарю. Рад, что и среди вас есть чистые души.
И этот жнец хранил Тьму в сердце, но помочь ему ангел мог, во всяком случае, надеялся на это. А кто располагает к доверию больше чем тот, кто знает главный секрет незнакомца от смертных? Габриэль неспешно пошел в сторону Темзы.

0

5

Роберт был доволен. Его радовало, что люди, всё же, присоединились к пению, хотя он примерно помнил, насколько тяжело порой вырваться из-под тяжести чужого мнения, шаблонного образа мыслей. Это было по-настоящему сложно, человек переживал эмоциональное потрясение, и кто знает, куда оно его может завести… Но совместное песнопение должно возыметь только положительный эффект, а люди, поющие сейчас, должны вынести из этого происшествия что-то своё, чистое, светлое и тёплое. Конечно, некоторые смутятся, попытаются забыть, но у них не получится. Но всё равно, они будут помнить этот вечер.  И это будет тем, что ещё долго будет греть их души в этом сером городе. Будет давать силы жить, не поддаваясь порокам. Следовательно, жнецам тоже будет чуточку легче.
К сожалению, менестрель решил спеть лишь два куплета из десятков возможных, вероятно потому, что играть песню полностью было бы неуместно. Это происшествие и так взволновало людские умы, будоражить их ещё сильнее… Шинигами усмехнулся. Слишком зависят люди от чужого мнения, так было, есть и будет всегда. Особенно англичане. Несколько раз Роб слышал, как один иностранец, итальянец, кажется, не без иронии, говорят о английских традициях и «закостенелости» этого народа в них. Стало обидно, вот правда. Но потом несчастный был убит «закостенелым в традициях» англичанином. Правда не сумел оценить всей иронии. А жнец со спокойной совестью отправил его в ад, ведь на счету итальянца много грехов было, очень много. После просмотра плёнки остался премерзкий осадок, но сейчас не об этом. Сейчас на душе почти спокойно, если не считать начавшие, не к месту, всплывать воспоминания. Странно, очень странно.
Улыбаясь подходящему менестрелю, жнец хотел поблагодарить его за то чудо, что тот подарил жителям города, но парень его опередил.
- Благодарю. Рад, что и среди вас есть чистые души.
- Ох, нет, что вы, не стоит благодарности, это вам спа…
Стоп. Что он только что сказал? «Рад, что и среди вас есть чистые души.»? Хах, забавно… Интересно, какой процент жнецов, спустившись на Землю, имеют шанс наткнуться на ангела? И почему он влез в этот процент? Судьба или нечто иное?  Во всяком случае, сейчас Роберт оказался в той неловкой ситуации, когда нужно что-то сказать, но даже представления не имеешь что именно. А когда жнец обнаружил себя идущим следом за менестрелем к Темзе, словно утёнок какой-нибудь, так его изумлению вообще не было предела. Но сопротивляться влиянию ангела не было ни сил ни желания, так что шинигами решил пока идти по течению, к тому же, вряд ли Светлый причинит ему вред. Ангел, кстати, не совсем  обычный. Явно не Хранитель, иначе был бы прикреплён к определённому человеку. Аура его была сильнее, чем у обычного ангела. Неужели… Ну нет, быть того не может! Или может?... Во всяком случае, нужно что-то сказать…
- Спасибо вам за чудо. Даже не думал, что такое может случиться.
Вообще, он думал сказать не совсем это, но… Что уж там. Всё равно, по смыслу было примерно похоже. Жнец поднял взгляд в темнеющее небо. Ещё не сумерки, но уже и не вечер. Странное время, необычное. И встреча эта… Роб невольно улыбнулся. Чего только в мире не бывает.

+1

6

Закончив петь, менестрель с большим вниманием обратился к сознанию героя сегодняшнего дня. Стоит сказать, рыжий преподнес ангелу сразу несколько серьезных удивлений. Во-первых, жнец. Переживший насильственную смерть, прошедший обучение в академии шинигами и сдавший экзамен на право работать диспетчером, по-хорошему научившийся полностью избавляться от эмоций, забирающий души по долгу службы, он первый из прочих живых поддался именно душевному порыву и запел вместе с ним. Габриэля действительно порадовало такое поведение юного - и здесь второе удивление - жнеца. Не так давно вбивали в его рыжую голову нормы поведения жнеца, еще свежи в сознании алгоритмы мыслей и ощущений, едва ли он уже научился свободно мыслить в рамках своей новой сущности, ведь на это уходит у жнеца не одна сотня лет. И именно он - а Габриэль, конечно, встречался со жнецами и до сегодняшнего дня в образе менестреля - сумел забыть все это и послушаться желания и сердца, а не разума и свода законов диспетчера организации "Несущие смерть". Чудеса да и только, но ведь именно ими, по сути, и занимался в Лондоне, да вообще в мире людей, архангел Справедливости. Прислушавшись к разуму и сердцу юноши, Габриэль с удовлетворением отметил трепетание Света в радости и простоте свободы. Каким бы шинигами ни был рыжий, он не помышлял продавать свою искренность образу и правилам, что в Лондоне было действительно сродни чуду. Однако и Тьма звучала нотами сомнения и горечи в том, что у жнецов заменяет душу. И с этим - Габриэль не сомневался - можно что-то сделать, с этим стоит бороться, и жизнь этого доброго юноши обязательно станет лучше, пусть это и жизнь после смерти.
Габи улыбнулся уголками губ, когда шинигами на полуслове осекся, понимая смысл произнесенной ангелом фразы. Конечно, он мог полностью скрыть ауру, но пугать рыжего какой-то другой, неангельской сущностью менестрелю совершенно не хотелось. Он спокойно шел к реке, чувствуя, как юноша тянется за ним всем своим существом и, вне сомнения, следует по пятам. Остановившись на набережной, где в такой час почти не было людей, он всмотрелся в измученные городом воды Темзы, а потом обернулся на звук голоса жнеца. Мягко улыбнувшись, он склонил голову в знак благодарности за добрые слова, которыми не так часто одаривают бродячих музыкантов, он чуть склонил голову и ответил:
- Для того и случается чудо, чтобы в него верили и чтобы его ждали. Но в том, что случилось сегодня, больше Ваша заслуга, чем моя, ведь не каждое сердце готово загореться. Но Ваше чисто и открыто достаточно. Габриэль внимательно посмотрел в зеленые глаза жнеца. Или же есть Тьма, окутывающая его? Расскажи... - не ментальное воздействие, нет, это слишком грубо, просто попытка передать вопрос взглядом. Чувствуя неловкость юноши, архангел решил задать пару вопросов. ответить на которые рыжему будет не сложно. К тому же, это поможет обозначить рамки разговора и дозволенных тем и обращений.
- И давно жнецам разрешено так просто проявлять вольнодумство?

0

7

Такое необычное ощущение… Будто ангел заглядывает прямо в душу, самые потаенные её уголки, видя Роба насквозь. Хотя, почему «будто»? Так и есть. И это шинигами не нравилось. Свои мысли и ощущения он предпочитал держать в себе и никому не показывать, если только того не требует ситуация. Пусть снаружи он и был весьма дружелюбен, но подпускать к себе кого-то и раскрываться не хотел, что почти все чувствовали на подсознательном уровне. Они знали, что О`Найт  хороший работник, индивидуалист, но отличный напарник, в случае чего. К нему всегда можно обратиться за помощью- поможет чем сможет. Но в душу к рыжему шинигами лезть не собирались, ибо опасно. Самого Роба это устраивало.
Усмехнувшись, он посмотрел в потемневшее уже небо, на котором загорелась далёкая северная звезда. Всегда загорается на небосводе первой. После неё уже появляются остальные, заполоняя темное небо. В свете звёзд город выглядел загадочно. Выглядел бы таковым, если бы не зажигали свечи в домах и фонари на улицах. Мимо жнеца и менестреля прошёл фонарщик, только что зажёгший ближайший фонарь. А через часов пять-шесть он его снова потушит. Или вместо него придёт другой. А сейчас он завершит свою работу и отправится домой, как и все те люди у кого есть куда идти. Набережная была почти пуста- на ней находилось всего несколько человек, но и те вскоре ушли по своим делам, оставляя в одиночестве странную пару у фонаря.
На слова архангела рыжий только плечами пожал, едва заметно приподняв уголки губ в улыбке.
- Благодаря вам оно стало возможным. Если бы я не услышал ваше пение и игру- я не стал бы сегодня петь вообще. Настроение было совсем не то.- Роберт сложил руки на груди и медленно перевёл взгляд с каменой мостовой на дрожащую водную гладь,- А «чистое и открытое» сердце, скорее всего, не будет таковым лет через пятьсот, зачерствев от рутины и того, чем приходится заниматься каждый день. Изо дня в день. Целый день.
Голос шинигами затих, а сам он поднял голову, натыкаясь на внимательный взгляд. Зрительный контакт был очень недолгим- жнец моргнул и отвел взгляд, снова смотря на реку. Вообще, подобная близость к открытому большому источнику воды нервировала, но рыжий пока терпел. Сняв очки, он устало помассировал переносицу, на которой отпечаталась красноватая вмятинка.  Досадливо вздохнув, заложил руку в карман брюк, не спеша надевать очки обратно, задумчиво закусил дужку и сощурился на собеседника.
- Не вижу…- прозвучало это донельзя расстроено,- А раньше оно было просто отличным.- пожаловался парень, цепляя очки обратно. Впрочем, тут же замер, сильно себе удивляясь, мягко говоря. За каким чёртом он это всё рассказывает?! Ненормально  это, ой как ненормально… Мысли вслух… Так и лезут, Смерть их задери.
Недовольно посопев, парень, впрочем, решил, что от такого поведения проку не будет никакого. Поэтому внешне стал намного спокойнее. Но вот следующий вопрос немного выбил из колеи.
- Вольнодумство?
Возмущение волнами поднялось откуда-то изнутри, опалив щёки алым. Робу совсем не нравился сам смысл вопроса и его формулировка. Звучало, как посягательство на его индивидуальность и её осуждение.  Но Светлый наверняка не хотел его намеренно оскорбить, поэтому жнец попытался взять себя в руки.
- Устав не прописывает модели поведения во время нерабочего времени.- прозвучало это более холодно и сухо, чем шинигами хотелось, поэтому он попытался сгладить впечатление чуть виноватой улыбкой,- И потом… Я как был поэтом, так им и остался.
Задумчиво улыбнувшись, жнец опёрся об фонарный столб, смотря ангелу в лицо.
- Вы встречали много жнецов?  Между прочим, пусть каждый, по мере возможностей, стараются придерживаться устава, но есть и те, кто вкладывает в его понимание что-то своё. А есть и те, кто его полностью игнорируют.
Тут вспомнился незабвенный Грелль Сатклифф, являющийся ярчайшим и почти единственным представителем последнего типа жнецов. Жнец-антропос. Люди называют его Роком судьбы, даже не зная, о ком говорят. Рыжий непроизвольно поёжился. Наблюдал он за Алой бестией всея Департамента во время «полевых» работ. Тысячи, десятки тысяч плёнок собирались им без устали, с жутковатым оскалом на лице. Роб тряхнул головой. Забивать этим мысли явно не стоило.

+1

8

Габриэль улыбался. Сегодняшний его собеседник был необычен для Лондона настолько, что ангел по-настоящему почувствовал, что они с братьями спустились в этот город не зря, что рано ему гореть, как горели когда-то полностью захваченные Люцифером Содом и Гоморра. Потому что если такие светлые создания встречаются среди служителей Смерти, у людей еще есть шанс на спасение.
Все прошлые дни он выделял из толпы людей с ярким противоречием в душе и пытался помочь им выбрать путь, разрешить дилеммы их жизней, но почти всегда наталкивался на стену недоверия, отчуждения и саркастической язвительности. Конечно, это естественный рефлекс современных людей - никого не пускать в свою душу, никому не открываться, а уж тем более встречному менестрелю, и ангелу раз за разом приходилось долго и бережно подступаться светом к тем заграждениям, которые человек разумом возводил вокруг своей души, мгновенно отступая, если его действия вызывали раздражение, злость или что-либо еще более темное, отличное от желаемого. Вот и сейчас архангел, едва заметив напряженность юноши оттого, что ему нечем закрыться от ангела, поспешил ограничиться анализом чисто визуальным и ментальным - речи юноши давали едва ли не больше, а уж это доступно каждому смертному, этим он делится сознательно, а значит, ничего скверного нет в том, чтобы делать выводы.
- В таком случае, я рад, что смог это настроение изменить. Надеюсь, не только Ваше, но и других прохожих.
Голос, которым юноша рассказывал о своем будущем, заставил Габриэля посерьезнеть и посмотреть ему в глаза, хоть жнец и отвел их почти сразу. В короткой фразе откровения больше, чем в исповедях многих... Почему его душа не выдержала суда? За что его обрекли на медленное иссушение до самой второй смерти или конца времен? Габриэль не мог осуждать Создателя или тех его слуг, что вели суд над душой юноши, но Справедливость в нем требовала подробного разбора, которым Габриэль решил обязательно заняться, как только вернется в Гайя. А пока... О душе рыжего ему остается только молиться.
- Ваше сердце сильно достаточно, чтобы не позволить рутине умертвить его. Жизнь после смерти не всегда значит существование без признаков реальной жизни, - вышло запутанно, но ангел больше ничего не мог сказать, ведь он не проповедник и не учитель.
Юноша снял очки и как-то безысходно поведал о том, что зрение его испортилось, как это случается со всеми жнецами. Зачем их лишают зрения? Габриэль помнил, этому есть разумное объяснение, но юноша спровоцировал в нем извечную борьбу Справедливости с самой собой. Впрочем, длилась она недолго, ангел медленно поднял руку и коснулся двумя пальцам лба рыжего, отбрасывая челку от глаз. Он никогда раньше не поправлял зрение жнецов - все же оно портилось не только от естественных причин, но и от самой сути служителя Смерти. Но это меньшее. что он мог сделать для совсем еще молодого жнеца.
- Я не могу обещать, что со временем Вы снова не испытаете нужды в очках, но я бы посоветовал Вам носить их и сейчас, разве что поменять линзы, смертные прекрасно справляются с этим, - он был все так же серьезен, но в уголках губ пряталась улыбка - не веселая, просто знак поддержки.
И снова ошибка, снова неверная формулировка, Габриэль едва не вздрогнул от волны возмущения и раздражения юноши. Выслушав жнеца до конца, он ответил:
- В Лондоне я уже встречался с несколькими жнецами, и немногие из них слушали свое сердце. Это прекрасно, что Вы видите в уставе место для себя - не слуги Смерти, а живого представителя своей расы. Габриэль сплел руки в замок, чтобы хоть немного согреть их.

+1

9

На улице стемнело окончательно. Ночь окутала улицы города, погружая переулки в густую тень, в противовес освещённым бульварам. Прохожие с улиц исчезли, но вместо них начали вылезать низшие демоны. Рыжий мог почувствовать одного из этих тварей, находящегося за несколько кварталов от них с ангелом. На одной из крыш раздался тихий шум, мелькнуло лезвие- ночная смена началась. Либо сверхурочные у «особо отличившихся», коих много среди молодых диспетчеров. В список этот, хвала Смерти, шинигами ещё не попадал, вызывая зависть у не особо умных и уважение некоторых других. Но самому рыжему было, по большему счёту, всё равно.  В воде что-то плеснуло, заставляя жнеца отойти от берега чуть дальше. Слишком неприятно, слишком нервирует. Он бы сейчас с большим удовольствием прошёлся по ночному парку, но уж точно не по набережной. Слишком неприятные воспоминания всплывают, и ничего с этим поделать нельзя.
- Я уверен, что это именно так. Хотя некоторые могут быть весьма шокированы произошедшим- они не привыкли к такому. Удивительно, как могут измениться люди за семьдесят лет…
Роб задумчиво покачал головой. Когда он ещё был жив… люди были другими. Они были… менее скованными, что ли. Частенько собирались вместе, разговаривали, улыбались… А сейчас…редко такое можно увидеть. Если только люди хорошо знакомы, они более-менее непринуждённо общаются. Странное время- странное поведение. Но ладно он. А вот каково тем, кто живёт уже лет триста? Они- дети своего времени, большинство из них не может принять новое, закостеневая на работе. А таких много.
- То, что вы говорите- обнадёживает. Возможно, вы и правы. Вообще, я не жалею, что умер. Пока я был жив… ничего радостного со мной не происходило. Может, оно и было, но я не могу вспомнить. Так что… я рад, что мне дан второй шанс.
Чуть улыбнувшись, он засунул руки в карманы, покачиваясь с носка на пятку. Стоять на одном месте надоело, рыжему нужно было движение. Так как Роб был весьма деятельной натурой, бездействие ему претило. Со времён Академии он совсем не изменился. По-прежнему куда-то спешит, что-то делает. Да, он стал чуть спокойнее, но сути это не изменило.
- Может, прогуляемся в парк, если не возражаете?
Роберт напряжённо замер, почувствовав прикосновение ко лбу прохладных пальцев. По нервам прокатился какой-то импульс и перед глазами полыхнуло ослепительно белым. Удивлённо вздохнув, жнец чуть отшатнулся, часто моргая. Первое, что он увидел, чуть придя в себя- были внимательные карие глаза. Когда до жнеца дошло, что он видит, на самом деле, без очков, в душе родилось множество различных чувств, от растерянности до благодарности. На призрачную улыбку, он мог только снова моргнуть и спросить, почти по-детски:
-Почему?
О своей недавней вспышке Роберт уже пожалел. Не стоило выплёскивать раздражение на собеседника, это неприемлемо. А если учесть, что собеседником является чувствительный к негативу архангел…
-Простите… Мне не стоило так реагировать.
Рыжий виновато опустил взгляд. День сегодня сбивающий с толку. Столько необычных событий… Все-таки не зря он спустился в город после смены. Всё же, шинигами любил людей, не смотря на то, что они стали иными. Ему нравилось за ними наблюдать- иногда даже можно узнать что-то новое. Таким образом, наблюдая за уличными музыкантами, Роб выучился играть на лире, в своё время. Кстати о музыкантах…  Стянув с рук тонкие шерстяные перчатки, жнец протянул их архангелу.
- Замёрзнут пальцы- будет больно играть. Возьмите, пожалуйста.

+3

10

На Лондон опускалась ночь - время, когда ангелам следует молиться, а темным - править балом. Гармония и равновесие мира, куда без них. Но раз темные нарушили неписанное соглашение, ангелам не оставалось ничего, кроме как последовать их примеру. И вот Хель день и ночь принимает гостей в своей таверне, Арами не отказывает в книгах и поздним вечером, и ранним утром, да и другие братья, если и заканчивают "работу" в установленный в Лондоне срок, оберегают души и ночами, насколько это им позволяют выбранные роли. А Габриэль? Конечно, петь ночью - идея не из лучших. Едва ли большинство слушателей будут довольны, а плодить раздражение и злость, помогая братцу и его приспешникам-демонам... Нет, не за тем он оказался в Лондоне. Но говорить - просто говорить, поддерживая теплые огоньки Света в душах собеседников - нет ничего лучше. И высшая награда - искренность и глубокая убежденность собеседника в правильности решений судьбы. Габриэль и сам иногда не мог согласиться со Справедливостью, поддаваясь Тьме и позволяя ей уничтожать Свет в душе ангела, поэтому смирение и даже позитивный взгляд жнеца на собственную судьбу радовал ангела и согревал лучше всяких ухищрений смертных вроде теплой одежды и огня.
Габриэль не понял, успел ли жнец испугаться прикосновения, слишком увлеченный действом. Целительство не было его основной специализацией, этому посвящал себя Варахиэль, но все же… Все же у него должно было получиться, ведь Справедливости нет дела до средств, коими она будет достигнута.
Почему?... Ангел слабо улыбнулся, открывая глаза. Сколько раз он сам задавал себе этот вопрос? Кажется, всякий раз, как принимал решение, а делать это ему приходилось действительно часто. И не всегда ответ устраивал его, он потратил тысячи лет на то, чтобы найти хоть какой-то общий язык со Справедливостью, чтобы теперь не сомневаться.
- Мне показалось, что Вам оно пока что не повредит. Рано или поздно способность просматривать пленки все равно сведет зрение к уровню всех жнецов, но Справедливость вовсе не против того, что произошло.
Конечно, одно дело – сказать, другое – реально прислушаться. Не так все было просто, и Габриэль уже знал, что эту ночь он проведет за анализом ситуации, ведь он обрек юношу на постепенное прощание с несвойственной его расе привелегией… Но ангел верил и отчего-то знал, что так будет лучше. Осталось только доказать это самому себе, но с этим позже.
На миг отвлекшись, ангел не заметил, как юноша протянул ему тонкие перчатки. Так наивно-трогательно – и совершенно бесполезно. Доброта, не поддержанная рациональностью – не та черта, что свойственна вечно живущим. Я куда менее жив, чем ты, юный жнец. Но говорить об этом вслух, отказываясь… Это может омрачить настроение рыжего. Убедившись, что Справедливость вовсе не против, ангел взял из рук служителя Смерти перчатки и надел их.
- Не обещаю, что смогу сохранить их у себя и вернуть… Спасибо.
Менестрель улыбнулся и первым отвернулся от Темзы, чернеющей в последних лучах сумерек помня о предложении жнеца пойти в парк. Он равно любил весь этот мир, когда-то вверенный ему и старшим братьям, единственное – немного неуютно чувствовал себя поначалу в городах, которые так стремительно начало возводить человечество в последние столетия, но и к этому быстро привык. Ближайший парк находился буквально в паре кварталов, и даже прогулка по ним в предночный час не могла нарушить волшебность этого вечера, этой случайной встречи, подаренной собеседникам Отцом.

0

11

Было во взгляде архангела что-то такое, что все сильнее снимало напряжение с тугой пружины внутри шинигами, вид которой имело беспокойство, преследующее рыжего все эти дни. Этим глазам хотелось доверять, как бы странно это не звучало. Жнец опустил ресницы, принимая ответ юноши, коим глядел архангел. А анализ всех плюсов и минусов его теперешнего положения может подождать, как считал рыжий. Зато прямо сейчас он может вспомнить, как все выглядело до тех пор пока на переносицу не опустилась знакомая уже тяжесть очков, а это многого стоит. Немного подумав, Роб все же надел очки, сдвинув их так, чтобы иметь возможность смотреть и сквозь и поверх стекол. И все же, создатель жнеческих очков гений и немного волшебник. Смотря сквозь стекла рыжий не чувствовал никаких неудобств- изображение было четким и не расплывалось. И в то же время, он четко видел все и без них. В грудной клетке зародился смешок, почти вырвавшийся наружу, но в последний момент подавленный жнецом, который вдруг вспомнил, что такие явные проявления радости, как бы, не совсем приемлемы.
-Спасибо.- но воспоминания о нормах поведения не помешали ему тепло улыбнуться собеседнику. Пусть и не на долго, но архангел сделал ему драгоценный подарок.
Перчатки собеседник взял чуть помедлив и с выражением сомнения, не на лице, нет, оно ощущалось жнецом на интуитивном уровне. Парень улыбнулся. Он знал, что такое поведение вовсе не характерно для жнеца, но ничего не мог с собой поделать. Да, я знаю, что ангелы- создания Света, но руки  менестреля мерзнуть не должны.
-Ничего страшного, считайте это подарком в честь знакомства. И не за что.
Рыжий улыбнулся, вслед за собеседником направившись прочь от реки, понимая, что рядом с ней напряжение нарастало. Сейчас же жнеца отпускало, позволяя легче дышать и шагать. Даже удивительно, вроде и не нуждается в дыхании как таковом, но легкие качают воздух, в моменты волнения дыхание ускоряется, замедляется когда жнец спокоен. Когда-то, в самом начале его жизни как жнеца, Роберт решил проверить, на какое количество времени он сможет задержать дыхание. Паника накрыла парня на пятой минуте. Тогда-то рыжий в полной мере осознал, что теперь не человек.
До парка они дошли в полном молчании. Но, как ни странно, молчание это было не мучительное, когда не знаешь что сказать, а даже приятно. Хотя, говорил кто-то из мудрых, что более ценен человек, с которым можешь не приятно поговорить, а уютно помолчать. Или как-то так. Задумчивая улыбка, не сходившая с лица рыжего, трансформировалась в немного хищную, когда он почувствовал в ближайших кустах что-то потустороннее и явно демоническое. Странно, при приближении сущности с таким количеством Света внутри, они должны обращаться в бегство, разве не так? С такими мыслями Роб достал из внутреннего кармана плаща нож и метнул его в листву. Неприятные ощущения пропали.
-Прошу прощения, просто не люблю, когда рядом ошивается нечто подобное.- рыжий подошел к подозрительным зарослям и раздвинул ветки, подбирая нож и пряча его обратно,- Сбежал.  Слишком много их снизу просачивается в последнее время.   

+1


Вы здесь » Kuroshitsuji: Your turn. » флэшбек » Плохие люди не поют вслух